Крылатые фразы из Собачьего сердца

— Папа — судебный следователь...
— Дак это же дурная наследственность!

О-о-о!.. Етит твою мать, профессор!!!

Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

Вчера котов душили-душили, душили-душили...

Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года Земля налетит... на небесную ось!

Но ведь нельзя же так... С первым встречным... Только из-за служебного положения...

Ошейник все равно что портфель...

Похабная квартирка!

Абыр-абырвалг!

А ну, дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

Чисто, как в трамвае!

Но только условие: как угодно, что угодно, когда угодно, но чтобы это была такая бумажка, при наличии которой ни Швондер, ни кто-либо другой не мог бы даже подойти к двери моей квартиры. Окончательная бумажка. Фактическая! Настоящая!! Броня!!!

— Мы к вам, профессор, вот по какому делу! Мы, управление нашего дома, пришли к вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома!
— Кто на ком стоял???

Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются.

Человеку без доку'ментов строго воспрещается существовать!

Я красавец! Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом.

Почему убрали ковер с парадной лестницы? М? Что, Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд дома на Пречистенке нужно забить досками, а ходить кругом, вокруг, через черный вход?

— Позвольте, а что вы будете делать с трупами кошек?
— На польты пойдут!

Пивная! Еще парочку! Москвошвея, Москвошвея!

— Вы не хотите помочь голодающим детям?!
— Нет. Не хочу

Зинка украла!

Сегодня мы работать не будем: кролик издох, а в Большом — «Аида».

Мы в университетах не обучались...

Довольно обидны Ваши слова... Что я — каторжник, чтоб «шляться»?

Театр — это дуракаваляние... Разговаривают, разговаривают... Контрреволюция одна.

До чего вредное животное! Про кота я говорю. Такая сволочь...

Слоны — животные полезные.

Отлезь, гнида!

Но я — не Айседора Дункан.

Я ещё водочки выпью?

— Откуда у вас шрам на лбу, потрудитесь объясниить даме.
— Я на колчаковских фронтах ранен был!

Пальцами блох лови! Пальцами! Не понимаю: откуда вы их только берёте?

Потаскуха была моя бабушка, царствие ей небесное, старушке.

Ооо! Итить-тыть, профессор! Заходи, выпей с нами!

Со Пскова я — странница — пришла собачку говорящую посмотреть

Ничего подобного! На нем теперь есть калоши... и это калоши мои!

У самих револьверы найдутся...

— Ну и что же он говорит, этот ваш прелестный домком?
— Вы его напрасно прелестным ругаете!

Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат «бей разруху!» — Я смеюсь. Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займётся чисткой сараев — прямым своим делом, — разруха исчезнет сама собой.

Я на своих 16-ти квадратных аршин сидел и сидеть буду!

Обыкновенная прислуга, а форсу — как у комиссарши.

Все пойдет как по маслу: сначала — по вечерам — пение, потом в сортирах лопнут трубы...

Господа все в Париже!

Это же шикарный галстук!

Сделай загадочное лицо, дура!

Вот всё у нас как на параде: салфетку туда, галстух сюда, да «извините», да «пожалуйста», «мерси», а так, чтобы по-настоящему, это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.

Ну, желаю, чтобы все!

Я — Швондер!

Мы к вам, профессор, и вот по какому вопросу!

Сейчас ко мне вошли четверо — среди них одна женщина, переодетая мужчиной, двое мужчин, вооруженных револьверами, — и терроризировали меня!

Холодными закусками и супом закусывают только недорезаные большевиками помещики.

В спальне принимать пищу, в смотровой читать, в приемной одеваться, оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать. Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Айседора Дункан! Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной!

В очередь, с*кины дети, в очередь!

Не читайте до обеда советские газеты.

Где же я буду харчеваться?

Мы знаем об его работах! Мы целых пять комнат хотели ему оставить!

Профессор, у него отвалился хвост!

Неприличными словами не выражаться!

Дворники из всех пролетариев — самая гнусная мразь.

Полюбуйтесь, господин профессор, на нашего визитёра Телеграфа Телеграфовича! Ну, я-то замужем была, мне всё равно, а Зина — невинная девушка! Хорошо, что я проснулась!!!

Бить будете, папаша?!

И переписку Энгельса... с этим.. как его... В печку!

Оставить отзыв